garden_vlad (garden_vlad) wrote,
garden_vlad
garden_vlad

В преддверии Русской катастрофы

kazaki_01

Немного по теме всего 2016-ого года: в преддверии Русской катастрофы 1917г.
Странно, но после некоторого оживления в блогосфере по поводу революции 1905г. эту животрепещущую тему как то стараются обходить. А ведь она намного важнее так называемых цен на нефть или иных текущих событий.
Правда, всё же одну интересную статью по этой теме нашёл в "Свободное прессе" - Россия у последней черты. 100 лет назад Империя накренилась и зашаталась. Валерий Бурт. - http://svpressa.ru/post/article/140515/
Однако некоторые общие мысли статьи показались несколько по либеральному банальными, вскользь повторяется в тысячный раз всё то же клише: слабый и безвольный царь под влиянием "царицы-немки", бездарная чехарда министров, Распутин и прочие тёмные силы...
Впрочем, автор и не пытается сделать каких-либо серьёзных выводов, просто очертил общий взгляд на тему (эвклидовым) умом непостижимого конца Петербургской Империи. - По сути дела и по прошествии ста лет после Катастрофы до конца так и непонятно как она произошла, какие причины её обусловили, и конечно же - "кто виноват?"
Не стал бы копать с причинами, выводами или оценками слишком глубоко, просто обратил бы внимание на некоторые моменты, объективно и нелицеприятно описанные очень здравомыслящим (без всяких мистических соплей), добросовестным и по полицейски точным жандармским ген. А.И. Спиридовичем. Этот жандармский офицер в эмиграции написал много серьёзных книг как по революционному движению, так и по последним годам быта и жизни царской фамилии, будучи 10 лет начальником личной охраны царя вплоть до августа 1916г. Никто кроме этого добросовестного представителя спецслужб не мог объективно и точно описать череду трагических событий, приведших к Катастрофе. Написанная им - "Великая Война и Февральская Революция 1914-1917 годов" - http://www.e-reading.club/book.php?book=53955 - является бесценным документальным свидетельством о тех событиях.
Что бросается в глаза в это летописи предреволюционного времени Спиридовича? - Исключительно благожелательный тон его личных оценок как лиц царской фамилии, так и государственных деятелей той эпохи. Они почти все хорошие, честные люди. Даже царицу Александру Фёдоровну (удалившей его из личной охраны из-за критического отношения Спиридовича к Распутину) он считает "хорошей женщиной", но излишне "самонадеянной". А уж об Анне Вырубовой этой "медиуме" Распутина он всегда говорит хорошо, только подвергая её самооценку как "женщине глупой" некоторому трезвому сомнению. Впрочем его положительная оценка Вырубовой сопряжена и с некоторой едкой иронией: "Дома Анна Александровна была обаятельна. Ее невинные глаза ласкали. Улыбка, голос тянули к себе. Вспоминались слова "Старца" - "Аннушка украла мое сердце". Живи она с ним "На Горах" Мельникова-Печерского, была бы она "богородицей"." (см. ldn-knigi)
Однако в своих благожелательных оценках Спиридович иногда не выдерживает, далее сущий триллер из тех времён. Первый заговор против Распутина):

"Желая иметь к возвращению Государя наиболее полную информацию о происходящем в Петрограде скандале, Дворцовый Комендант отправил меня несколькими днями раньше общего возвращения. По собранным мною данным скандал Хвостов-Белецкий - Распутин-Ржевский возник и развился следующим порядком. Алексей Николаевич Хвостов, достигший поста министра Внутренних Дел, при большой поддержке Распутина и Вырубовой, возмечтал получить, при поддержке "Старца", даже и пост Премьера. Он и стал интриговать против Горемыкина. Но, кроме его самого, никто его не считал пригодным быть Председателем Совета Министров. Его интрига не удалась. Другие перехитрили. Распутин помог получить тот пост Штюрмеру, а в интимном кругу смеялись над Хвостовым, говоря, что "толстопузый много хочет". Хвостов обозлился. И, видя с одной стороны, что Распутин как бы перестал его поддерживать, с другой же стороны, сознавая, что его дружба со "Старцем" все более и более расшифровывается в столице и может его окончательно скомпрометировать, Хвостов решил уничтожить Распутина, поручив осуществить это дело Белецкому и Комиссарову.

Они его охраняют, они организуют убийство и они же, как не сумевшие его уберечь, явятся и ответственными за то.

И таким образом Хвостов сразу освободится от трех человек, которые теперь его очень уже стесняют. С ними сойдет со сцены и Штюрмер, а он, Хвостов, как спаситель, опираясь на правую часть Государственной Думы, пройдет в премьеры. Опьянявшая его политическая мечта будет достигнута. Таков был дьявольский план министра. И Хвостов сделал Белецкому и Комиссарову это предложение уничтожить Распутина, воспользовавшись охранявшими "Старца" филерами. И если Белецкого он пытался соблазнить будущей карьерой, которую обещал ему, то Комиссарова соблазнял большой суммой денег. Однако министр ошибся. Белецкий и Комиссаров были карьеристы, но не убийцы. Первый был религиозный человек, а второй был офицер. Обсудив странное предложение Хвостова, Белецкий и Комиссаров решили убийства не допустить, охрану "Старца" усилить, Хвостову же каждый порознь дал свое согласие на организацию убийства, дабы тем самым усыпить министра и расстроить его планы. Подготовкой уничтожения Распутина занялся, якобы, Комиссаров, отказавшийся однако принять от Хвостова какую-либо на то сумму денет. Решено было отравить "Старца". Комиссаров съездил в провинцию и, вернувшись доложил Хвостову, что яд он добыл, и даже сделал опыты, отравляя кошек и показал Хвостову какой-то порошок и некую жидкость. Тот верил и торопил с отравлением Распутина. Однако Комиссаров и Белецкий под разными предлогами затягивали дело. Хвостов сердился. Дабы успокоить несколько Хвостова, два друга предложили пока жестоко побить Распутина, дабы вынудить его уехать лечиться. Хвостов согласился, но Распутин избежал ловушки, благодаря прозорливости и предупреждению Мануйлова. Это еще более рассердило Хвостова."

25-го февраля генерал Воейков вернулся. Хвостов выслал ему навстречу по железной дороге Андроникова, который и проехал с генералом в поезде часа полтора, и уже до Петрограда успел информировать его так, как это нужно было Хвостову. Я встретил генерала на вокзале. Мой первый по его возвращении доклад видимо мало заинтересовал его. В Петрограде он повидался с Хвостовым и вернувшись в Царское передал мне, чтобы 26-го утром я был бы у Министра Внутренних Дел. Что он мне сделает какое-то предложение, чтобы я одел парадную форму. Никакого настроения против Хвостова у генерала я не заметил.

26-го, в назначенный час, со всеми орденами и в ленте я был в роскошной приемной министра. Мне пришлось подождать, так как Хвостов принимал редактора "Нового Времени" Суворина и редактора "Речи" - Гессена.

Хвостов встретил меня как хорошего, давнишнего знакомого. Усадил в удобное кресло. Он начал с извинения, что не может предложить мне ни поста Петроградского градоначальника, ни поста Московского. Первый еще занят, а в Москву по желанию Царицы Александры Федоровны назначается генерал Шебеко. При этих словах Хвостов нехорошо улыбнулся и развел неопределенно руками. Он предложил мне пост Одесского градоначальника, сказав, что переведет оттуда Сосновского губернатором в Тверь на место Бюнтинга, которого устроит в Государственный Совет. Я поблагодарил и спросил, как скоро может состояться мое назначение. Министр ответил, что в самом ближайшем времени, как только ему удастся провести в Совет Бюнтинга. Затем быстро переменив разговор, откинувшись поудобнее в кресло и приняв какой то особенно весело-игривый тон, Хвостов предложил поговорить о Распутине или как он выразился - "о Гришке". Бросив мне: -"Вы все равно все знаете", Хвостов довольно цинично рассказал мне как он дружил с "Гришкой", как бывал с ним в веселых домах и, как решил избавиться от него. Он рассказал мне, как еще в прошлом году он пытался отправить Распутина в поездку по монастырям с тем, чтобы на одном из переездов игумен Мартемиан столкнул бы пьяного Распутина с площадки вагона под поезд. Но все расстроил хитрый Степан (Белецкий).

- Я ведь, - говорил Хвостов, - человек без задерживающих центров. Мне ведь решительно все равно ехать ли с Гришкой в публичный дом или его с буфера под поезд сбросить...

Я не верил ни своим глазам, ни своим ушам. Казалось, что этот упитанный, розовый с задорными веселыми глазами толстяк был не министр, а какой то бандит с большой дороги. А он, поигрывая цветным карандашом, продолжал рассказывать, как его провел в этом деле и одурачил Белецкий. Он ведь опытный старый полицейский, а Хвостов лишь любитель, неопытен... Он рассказал, что под видом охраны за Распутиным ведется тщательное филерское наблюдение, что ему известно все, что Распутин делает. - "А знаете ли вы, генерал, как-то особенно выразительно сказал Хвостов, - "ведь Гришка-то немецкий шпион!" И взяв пачку филерских рапортичек, он бросил их перед собой на стол и прихлопнул рукой.

Я насторожился недоуменно, вопросительно.

- Да, да, да, немецкий шпион, - продолжал все также весело улыбаясь Хвостов, но повышая тон. Я принял сразу серьезный тон.

- Ваше Превосходительство, - сказал я, - со шпионажем трудно бороться, когда не знаешь где он, когда не знаешь за кем смотреть. Но если известно хоть одно лицо к нему причастное - нет ничего легче раскрыть всю организацию. Благоволите протелефонировать в контрразведывательное отделение Главного штаба, генералу Леонтьеву, дайте имеющиеся у вас сведения, и я уверен, что, в течение недели, двух, вся организация будет выяснена и все будут арестованы, вместе с Распутиным.

Такого простого, но твердого ответа Хвостов не ожидал. Он как-то беспокойно заерзал на своем шикарном кресле. Его пальцы менее решительно барабанили по рапортичкам. Он что-то довольно несвязно стал объяснять мне и, наконец, поднялся. Аудиенция окончилась. Мы распрощались. Министр любезно проводил меня до дверей. Я поехал завтракать. Часа в три меня позвали к телефону. Один из приятелей сообщал мне, что, придя после разговора со мной в свою столовую, Хвостов рассказывал, смеясь, как он только что одурачил Спиридовича предложением ему Одесского градоначальства.

Как он ловко: - "смазал ему физиономию сметаной"...

Что, конечно, он не получит никогда Одессы, но пообещать ему надо было, чтобы по моменту, иметь его на своей стороне. Переданная мне гадость ничуть меня не удивила, настолько Хвостов был для меня совершенно ясен. Я расхохотался, поблагодарил за информацию и принял ее к сведению.

Спустя полчаса, я ехал на автомобиле в Царское Село. Невесело было у меня на душе. Дорога отвратительная. Кругом белая пелена снега. Больно глазам. За час с лишком езды передумалось многое. Бандит министр произвел на меня удручающее впечатление. Ведь его сплетня, что Распутин шпион метила дальше. Ведь это все из той же серии: измена, сепаратный мир и т. д. И это пускает Министр Внутренних Дел. Какая низость, какая подлость.

Когда Воейков принял меня, я доложил обо всем разговоре с Хвостовым. Я доложил об его открытии, что Распутин немецкий шпион. Я особенно упирал на то, что у меня с Хвостовым нет никаких иных отношений, кроме официальных. Его сведения о причастности Распутина к шпионажу требует немедленного разъяснения и обследования. Ведь Распутин иногда посещает дворец. Генерал Воейков слушал очень внимательно. Он при мне же вызвал одного из высших чинов своей канцелярии и приказал немедленно же, сославшись на доклад генерала Спиридовича, запросить официальным письмом Министра Внутренних Дел: какие у него имеются данные о причастности Распутина к шпионажу и какие он, Министр Внутренних Дел, принял по этому поводу меры.

Хвостов ответил Дворцовому Коменданту, что никаких сведений о причастности Распутина к шпионажу у него не имеется. Что, очевидно, генерал Спиридович что-то не понял, или перепутал, почему и произошло видимое недоразумение. Воейков удовольствовался ответом. Он понял все и даже не осведомил меня о нем.

Но после революции, когда генералы Спиридович и Воейков сидели арестованными в Трубецком бастионе Петропавловской крепости, это обстоятельство было обследовано одним из следователей Чрезвычайной Следственной комиссии Временного правительства, т. к. в бумагах Воейкова нашли ту переписку. Меня, Воейкова, Хвостова следователь допрашивал. Расследование лишь подтвердило вздорную болтовню Хвостова. В свое время эта клеветническая болтовня министра, лидера правой фракции Государственной Думы, принесла много вреда.

27-го февраля, в субботу, отговев на первой неделе Великого поста, Их Величества с детьми причащались в Федоровском соборе. Все они причастились на солее, как обычно, перед царскими вратами. Когда же отец Василий вернулся со Святыми Дарами в алтарь, он причастил стоявшего в алтаре в течение всей обедни Распутина. До службы он был проведен туда ктитором собора полковником Ломаном, который даже не предупредил о том Дворцового Коменданта.

После службы, по переданному через полковника Ломана приглашению, Распутин был проведен во дворец для беседы, где и принес поздравление Царской Семье. Его угостили чаем. О факте причащения Распутина за одной службой с Их Величествами узнали, конечно, в Петрограде и досужие сплетники или сплетницы исказили то, что было. В некоторых светских гостиных с ужасом передавали, что, в отсутствие Государя, Царица и Вырубова причащались с Распутиным при какой-то особенной обстановке. Сенсационную сплетню принесли даже иностранным послам.

Сам же Распутин, вернувшись после причастия из Царского Села в Петроград, с гордостью рассказывал о причастии за одной службой с Государем. Как поздравлял Царскую Семью и как за чаем просил Государя защитить его от Хвостова, который хочет его убить. Государь успокаивал Григория, (как он называл его) и сказал, что предполагает уволить Хвостова от должности Министра Вн. Дел. Сенсационная новость дошла до Хвостова, и он полетел к Штюрмеру и убедил его начать действовать, дабы Старец уехал на родину. В его отсутствие Хвостов надеялся вновь упрочить свое положение. По совету Хвостова Штюрмер решил действовать на Распутина через митрополита Питирима.

1-го марта Государь ездил, по обыкновению, в Петропавловскую крепость на панихиду по деде, убитом революционерами, Императоре Александре II. После панихиды Дворцовый Комендант предложил мне сесть с ним в автомобиль. Он был встревожен тем, что делается в Петрограде и просил меня по отъезде Государя остаться в Петрограде и разузнать, что делается около Хвостова. Я подумал, что, видимо, генерал говорил с Государем. Что-то поколебало его спокойствие и самоуверенность, которая так не нравилась Царице.

Едва я успел вернуться домой, проводив Его Величество, как зазвонил телефон. Белецкий и Мануйлов разыскивали меня и желали срочно повидаться. Это очень кстати подумал я, и просил их приехать. Через полчаса они оба были у меня и привезли с собой близкого митрополиту человека, его секретаря, Осипенко. Возбужденный, веселый, одетый с иголочки Штюрмер приехал в Лавру к митрополиту. Туда же вызвали Распутина, которого привез Мануйлов, исполнявший с этого времени, по поручению Штюрмера, роль начальника охраны Распутина. С уходом Белецкого Комиссаров был устранен. Началась беседа. Штюрмер стал уговаривать Распутина уехать на время из Петрограда. Распутин вспылил и стал кричать на Штюрмера:

- Вот ты каков. Вот ты каков. Мне папа и мама приказали здесь оставаться, сами приказали, а ты меня гонишь. Ты заодно с убийцами... Не поеду, слышь не поеду... Распутин бегал, как бешеный.

- Убить меня хотите по дороге. Как тогда. Всех моих друзей арестовать хотите... Не поеду. Папа, мама приказали остаться и останусь. Останусь... А ты, старый, слышь - смотри сам к весне полетишь... Я тебе, старому, покажу!..

Штюрмер пытался успокоить разошедшегося "Старца". Митрополит крестился и шептал какую то молитву. Распутин носился по комнате и продолжал кричать на Штюрмера. Успокоившись немного, попросил у владыки перо, бумаги и чернил. Осипенко принес все. Усевшись за столом и поставив на бумаге крест, Григорий заявил, что пишет письмо самому Папе. Он просил Государя "зищитить его от убийц", просил - "гнать всех убийц вон". Письмо вложили в митрополичий конверт и с нарочным, от имени митрополита, отправили в Царское Село Его Величеству.

Засунув руки в карманы шаровар, Распутин широко шагал по комнате, а затем, уставившись на Штюрмера, снова стал кричать на него и, наконец, схватив за рукав Мануйлова, с криком: - "Пойдем, ну их!" - выбежали из зала. Штюрмер бросился за "Старцем". Все стали успокаивать, уговаривать остаться. Он и остался было, сел, щипал бородку, но вдруг решительно встал и уехал с Мануйловым домой.

Живой, с интонацией и жестами, рассказ Мануйлова, подтверждал кивками головы, вставками нескольких слов Осипенко, бывший свидетелем всей сцены. Белецкий кивал головою, поглаживая бородку. Когда рассказ кончился, Белецкий мерным, бархатным голосом стал утверждать, что Хвостов сильно сплетничает по городу, не щадя Их Величеств и всюду афиширует тем, что его, мол, поддерживает генерал Воейков.

Белецкий просил меня, во имя старой дружбы (?!) доложить обо всем этом генералу Воейкову и предупредить его насколько сильно компрометирует его сейчас Хвостов. Я обещал доложить все слышанное, не ручаясь, конечно, за результаты. Гости уехали.

Повидав еще кое-кого, я протелефонировал генералу, когда могу его видеть. Он просил встретить его на вокзале т. к. он едет обедать к тестю. Мы встретились. Он взял меня в автомобиль. Я сделал ему доклад и особенно подчеркнул ему то, что Хвостов слишком связывает себя с ним.

Расставшись, я вернулся на Петроградскую квартиру. Вскоре мне протелефонировал некто X, деловой и почтенный человек, прося разрешения приехать с Григорием Ефимовичем. Он подчеркнул, что это "по срочному и нужному делу". Я был очень удивлен и ответил, что жду их. Я знал, что X. ведет с Распутиным дела, но только не по политике. Велел приготовить чай. Они не заставили себя долго ждать.

Распутин в голубой шелковой рубахе, в поддевке, черных бархатных шароварах, высоких лаковых сапогах, чистый и причесанный, казался встревоженным. Поцеловавшись трижды, он поблагодарил меня, что я сразу их принял. Сели в гостиной. Теребя бородку, "Старец" стал жаловаться, что ему не на кого положиться. - "Нет, паря, верных людей... Все убийцы". Он жаловался, что Хвостов хочет его убить. Он хотел и просил, чтобы я взял на себя его охрану и охранял бы его моими людьми. Тогда он будет спокоен, а то его убьют. "Все убийцы".

Я стал успокаивать его, что Петербургское Охранное Отделение очень хорошо охраняет. Но что ни я, ни мой отряд, мы не можем его охранять, не имеем права. Что у нас одна забота, одна обязанность - это охрана Государя и его семьи. Вы знаете это отлично, Григорий Ефимович. Ведь, кроме Государя с Семьей и Императрицы-матери, мы никого не охраняем. Даже великих князей и тех охраняет Петербургское Охранное Отделение. Я старался быть убедительным. Он слушал внимательно, впиваясь в меня пытливо. Казалось он хотел прочесть мои мысли. Глаза его кололи, как иглы. Казалось, он понял. Казак доложил, что готов чай. Пошли в столовую. Распутин попросил мадеры. Ее не оказалось. Случайно нашлась бутылка шампанского. Он обрадовался. Выпив стаканчик, два - повеселел, стал речистей. Рассказал, что у него произошло вчера со Штюрмером у митрополита. Все сходилось с тем, что мне уже было известно. Хотят чтобы он уехал, а он не уедет. Никуда. Ни за что.

- Они, милой, по дороге-то убьют меня! Беспременно убьют! А если не убьют, то так сошлют, что и сам Царь не узнает, куда упрятали. "Старец" разволновался. Он горячился по адресу Хвостова. Он рассказал, как Хвостов старался напортить мне у Государя, когда узнал, что Дворцовый Комендант выставил мою кандидатуру на пост Петроградского Градоначальника.

- Они (Хвостов) против тебя, милой. Он УБИДИЛ Папу против тебя, парень. Понимаешь ли - У-БИ-ДИЛ, подчеркивал он. Он много говорил, ну и У-БИ-ДИЛ...

И вновь посыпались упреки и жалобы на Хвостова. - ,,Нехороший человек. Обманщик. Все взял, что надо было и обманул. Совести нет. Жулик. Просто жулик. Ну и капут ему. Капут!

Распутин рассказал, что Государь приказал Штюрмеру указать трех кандидатов на место Хвостова. Что некоторые уже забегали к нему.

- А я сказал, - не мое дело. Папа сам знает. Буду вот звонить сегодня Папе: пусть не принимает завтра "Толстого". Он добивается... Пусть откажет... Гнать его надо убийцу. Убивец! Убивец!.

Старец осушил стакан, вскочил и засунув руки в шаровары, зашагал по комнате. Казак убирал со стола. - "Ишь ты, всю бутылку осушил один", - заметил он. - "Да, пьет здорово", - ответил я. А видимо, большой сумбур идет, приходило мне в голову, если Распутин так сильно перетрусил и обращается к нам за защитой. Не верит Петрограду. Все изолгались, изъинтриговались. Результат работы первого министра из рядов Государственной Думы.

Я спешил одеться и поехал в Царское в автомобиле. Было уже поздно. Миновали город. На душе нехорошо. Десять лет я в Царском Селе. Государь знал и ценил мою службу. Был высоко милостив. Верил. И вот является министр от ,,общественности", лжет, клевещет Государю и доверие колеблется... Так из-за чего же тогда служить... Пора уходить... Было уже очень поздно, когда добрались до Царского. Утром предстоял отъезд в Ставку, надо было собираться.

2-го марта, в 10 утра, я входил к Дворцовому Коменданту. Накануне, приглашая меня на этот час, генерал сказал, смеясь: -"И я вам дам отчет о моих свиданиях". Это была, конечно, только шикарная любезность. Генерал умел молчать.

- Ну, я был у них, начал он, торопясь и укладывая несессер. - Мне все говорили про внутреннее положение, точно это мое дело. Точно я могу тут что-либо сделать, чему-либо помочь... Ну, а Хвостов,... тут что-то очень не чисто... очень... Вот и все, что я услышал от генерала. Он укладывал маленькие бутылки "Куваки". Тон его был настолько прост, шутлив и неофициален, что и я позволил себе в том же тоне сказать ему попросту: - "Да не поддерживайте Вы его Ваше Превосходительство. Ведь дрянь же он чистейшая. Подведет вас. Вы сами видите, как он запутался, как увяз". Генерал расхохотался и со словами: - "Да, да, конечно" - стал прощаться, торопясь во дворец. Кургузкин уже подавал шашку.

А во дворце в это время решался вопрос о Министре Внутренних Дел. Об удалении Хвостова Государь уже решил твердо. Он так ясно видел всю некрасивую правду этого "дела", что держать Хвостова, при своей моральной чистоте, Государь просто не мог. Ведь он читал все документы до покаянных писем Ржевского и Илиодора включительно. Он знал "дело" лучше всякого Штюрмера. И еще накануне Штюрмер по требованию Государя дал список трех кандидатов на пост министра, вместо Хвостова: князя Николая Голицына, графа Алексея Бобринского и егермейстера Петра Стремоухова. Государь повелел быть Министром Вн. Дел Штюрмеру.

Ровно в полдень императорский поезд унес Государя в Ставку.

Оставшаяся в Царском Селе Царица была глубоко потрясена всем случившимся. У Нее начались невралгические боли головы. Пришлось прибегнуть к массажу и электризации головы. Морально Царица страдала очень, вполне сознавая свою вину в деле назначения Хвостова министром.

"Я в отчаянии, писала Она 2 марта Государю, - что мы через Григория рекомендовали Тебе Хвостова. Мысль об этом не дает мне покою. Ты был против этого, а я сделала по их настоянию...

Им овладел сам дьявол, нельзя этого иначе понять".

Однако и этот тяжелый, наглядный урок не остановил Царицу от советов своему Августейшему Супругу. Искренно веря, что она умно помогает Государю, она продолжает советы. Царица советует удалить адмирала Нилова, сменить Поливанова, Сазонова, Бонч-Бруевича. Выдвигает Иванова на пост Военного министра. Предостерегает Государя относительно Игнатьева и даже Воейкова и т. д. и т. д. Царица была искренно уверена, что весь круг преданных и верных людей Государю это: Распутин, Вырубова, Саблин да еще несколько человек и это всё. Все остальные на подозрении: кто больше, кто меньше."












Tags: апокалипсис приближается, преддверие Русской катастрофы
Subscribe

  • Дневник обозревателя

    Нечто мистическое вокруг Ковида. Куда исчезли все другие болезни? https://t.me/llh_778/2486 [Переслано из Русский Демиург] МАГИЯ: Сезонного…

  • Дневник обозревателя

    Когда Хам пришёл к власти в 17г. и бесовские силы устроили свой шабаш в стране, поменялась не только структура общества и народного хозяйства,…

  • Дневник обозревателя

    Стоит ли гадать на кофейной гуще, будет ли война на Донбассе (чем сейчас заняты многие авторитетные обозреватели). Моё мнение, вряд ли. Скорее всего,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments