garden_vlad (garden_vlad) wrote,
garden_vlad
garden_vlad

Дневник обозревателя

Немного об англо-пртестантском проекте современного "национального государства" и его идеологе Томасе Гоббсе:
(О Французско-прокатолическом проекте Ж.Ж.Руссо было сказано ранее - http://garden-vlad.livejournal.com/320350.html?mode=reply )



Портрет Томаса Гоббса


Англо-протестантский проект  национального государства

В отличие от французского англо-протестантский проект НГ  даёт  совершенно иную интерпретацию условно первичного естественного состояния. Родившись в преддверии Английской революции (1640-1688гг) в семье священника (годы жизни: 1588-1679), Т.Гоббс отличался ясным умом, здравым смыслом и полным отсутствием какой-либо религиозной экзальтации. Как мыслитель (и как человеческий тип) он являлся своеобразным выразителем основных идей протестантизма в их секулярной интерпретации.  Его божеством  были не абстрактные идеи гражданской морали или «общей воли»  как у прокатолически настроенного Руссо, но утилитарно понимаемый здравый смысл, а также философский номинализм, согласно которому подлинным бытием обладают только отдельные вещи и отдельные индивидуумы, а не общие или отвлечённые понятия (у Руссо было всё наоборот, всё приносилось в жертву возвышенным идеалам и гражданским «добродетелям»).

В восприятии общественной жизни Гоббс был чистейшим протестантом, но при этом почти утратившим свои религиозные корни. Современники,  как роялисты, так и революционеры  считали его атеистом, но это было не совсем так. Просто его отношение к религии было обусловлено крайней степенью врождённого английского утилитаризма и индивидуализма. Самым же конечным секулярным продуктом    протестантизма был философский номинализм, который признавал реальное существование только за отдельными вещами, а не за общими понятиями (универсалиями). Человек в своём условно изначальном состоянии понимался Гоббсом как некая природная «вещь», наделённая разумом, но отнюдь не обладающая врождённым призванием к общественной жизни (по Аристотелю  –  совместное сожительство).  Этот номиналистический взгляд на человека  определяет  концепцию  Гоббса «естественного состояния», предшествующее образованию государства. По своей естественно-природной сути каждый человек является законченным  эгоистом, единственным врождённым мотивом которого в естественном состоянии  является «естественная жадность». В оное изначальное шкурничество человека Гоббс как истинный англичанин и добропорядочный прихожанин (хотя и не питавший никаких иллюзий по отношению религии) не вкладывал ничего плохого. Просто такова жизнь – селяви.   Каждый хочет кушать, но на всех не хватает, а потому – кто смел тот и съел. Из этого врождённого эгоизма порождается «борьба всех против всех» или по латыни  Homo homini lupus est (человек человеку волк).    Нечего и говорить, что между сказочной идиллией счастливых дикарей Руссо и концепцией естественного состояния Гоббса лежит целая пропасть, но если непредвзято посмотреть с высоты нашего времени на обе эти концепции, то взгляд Гоббса   на природу человека выглядит намного честнее и правдоподобнее (и даже человечнее), чем экзальтированные химеры гл. идеолога Французской революции  Руссо.    Например, он считал неоспоримым такое свойство человеческой природы: «Величайшим из всех благ    является самосохранение. Ибо природа устроили так, что все хотят себе добра».      – Что тут можно сказать против? – Бесспорная истина,  жаль только что этого добра на всех не хватает.

А потому, пребывая в этом тяжёлом состоянии войны всех против всех за дефицитом «добра» (самого разного свойства),  несчастные дикари постепенно докумекали, что таким непутёвым эгоистам уж лучше доверить свою судьбу  Левиофану, т.е. сильному авторитарному государству во главе с монархом-диктатором.  Может показаться, что такой непопулярный вариант «гражданского состояния» был вызван какой-то особой  мизантропией, однако на самом деле он легко объясняется трезвым взглядом на происходившую на его глазах английскую революцию, относительно умеренные «ужасы» которой Гоббс рассматривал как рецидив «войны всех протии всех», т.е. его трактовки  естественного состояния.  Уж лучше будет жёсткая и твёрдая власть, чем господство общественных страстей и религиозного фанатизма. С другой стороны, выбору такой авторитарной модели способствовал его философский номинализм. Государство он уподоблял как бы отдельной личности и также как и Руссо не признавал за ним какого-либо «разделения властей». Государственная власть мыслилась им целостной и единой,  но не всемогущей – как у Руссо. Если у последнего всемогущая «Общая воля» могла потребовать от своего гражданина любой жертвы,  включая и саму жизнь, то Гоббс решительно противился такому всевластию.       Право на жизнь не может быть узурпировано государством,  и в случае таких покушений с его стороны  на это неотъемлемое право,  граждане имеют даже право на восстание.   В этой уступке можно резонно заподозрить  некоторую непоследовательность, но это была чисто английская непоследовательность, для которой всегда была характерна приоритетность не какого-то абстрактного общества, но    конкретной  отдельной личности и её личных прав.  Важной особенностью учения Гоббса (и отличие от учения Руссо) было то, что народ переходя в гражданское состояние не заключает никакого договора с государством, но всецело отдаёт себя его власти, т.е. по Гоббсу сувереном является Правительство (монарх), а общество просто отождествляется с  государством. Сам Руссо резко отрицательно оценивал учение Гоббса, называя такое государство тюрьмой, а суверена-правителя главным тюремщиком. Разумеется,  это было преувеличением. Сам Гоббс  признавал что «Государство установлено не ради себя самого, а ради граждан», кстати,  ему принадлежит и такой любимый слоган: «Благо народа – высший закон». Не признавая каких-то правовых гарантий относительно власти суверена, Гоббс  твёрдо считал, что суверен  должен править исключительно в духе «естественных законов» (в это понятие прежде всего входили воля к самосохранению и общественному миру, а также частная собственность и исполнение договоров). Если же по мысли Гоббса суверен нарушает эти «естественные законы», то он перестаёт быть легитимным сувереном, но превращается в самозваного насильника. Всё это, как констатировали многие аналитики политических идей Гоббса, было крайне противоречивым, однако, повторю ещё раз, это было чисто английская противоречивость. Та же прагматическая непоследовательность относится и  к его религиозным взглядам. Прежде всего в религии Гоббс видит серьёзную идеологическую силу, которая должна быть подспорьем прочной и стабильной власти. Ибо нормальную гражданскую жизнь множества объединившихся шкурников-эгоистов возможно удержать от искушений к возврату в состояние «войны всех против всех» лишь разумным сочетанием  двух дубин  -  силовой (государство) и духовной (унифицированная церковь). Когда эти дубины с двух сторон вразумляют должным образом непутёвого (по своей природе) гражданина-прихожанина, то тогда, более или менее, образуется пристойная и стабильная цивилизованная жизнь.

Как видно Гоббс не питал каких-либо иллюзий по отношению к настоящей природе человека, но вот что удивительно,  из этой почти мизантропической концепции в Англии сложился весьма жизнеспособный вариант правового национального государства, в котором успешно защищаются как права гражданина, так соблюдается и межклассовый  мир. Затем, эта концепция будет переработана (философским преемником Гоббса) англичанином Джоном Локком, который смягчит её крайности, придаст больше благопристойности «естественному состоянию» (важным тезисом о том, что общество сложилось до государства, и предшествует ему), дополнит её доктриной о «разделении властей» и приоритетностью её законодательной ветви, - и в таком реформированном виде она станет достойным и успешным проектом современного «национального государства»  англо-протестантского типа. Именно этот проект был положен в основу американской демократии её отцами-основателями.

Интересно будет сравнить двух великих идеологов национально-буржуазной демократии между собой в чисто личном плане. Несмотря на свою оптимистическую и сентиментально возвышенную доктрину, сам по себе Ж.Ж.Руссо по свидетельству большинства современников был крайне неприятной и низкой личностью и всегда отличался крайней степенью личной мизантропии (в противовес своим напыщенным свободолюбивым идеям), не раз предавал своих друзей и благодетелей, и при этом  всех подозревал в разных личных кознях против своей драгоценной особы. В конце жизни подозрительность и мнительность  сделала его совершенно несносным  и полубезумным человеком. С какой бы стороны не посмотреть на этого француза, трудно сдержать чувство отвращения, однако французы сделали из него национального кумира – и по-своему они правы.

В отличие от Руссо Томас Гоббс, вопреки своей мрачноватой доктрине и, мягко выражаясь, не очень высокому мнению о природе человека, был человеком вполне достойным, необычайно жизнерадостным, общительным,  верным своим покровителям, при этом отличался до глубокой старости ясным умом и чрезвычайной любознательностью.  «В эпоху, когда люди гибли тысячами, Гоббс сумел прожить до 92 лет. До 70 лет он играл в теннис, а в 86 лет успешно занимался переводами с древнегреческого «Илиады» и «Одиссеи»».

Вот  такие личные и идеологические парадоксы.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments