Дневник обозревателя
По наводке одного блогера прочёл статью в Литературке известных Соловьёв (Валерий и Татьяна Соловей) - "Чего не хотят русские".
http://www.lgz.ru/article/17335/
Фактически, статья наших Соловьёв является второй частью идеологической статьи тоже известного идеолога-националиста Сергея Сергеева - Чего хотят русские - http://www.apn.ru/publications/article25080.htm
Можно сказать, что наши националисты-теоретики чисто западнического и чисто секулярного толка, желают идеологически возглавить (и в этом желании самом по себе нет ничего плохого) наше молодое национальное возрождение. Или, говоря несколько иначе, придать (навязать?) национальному движению, - пока ещё достаточно стихийному и адекватно себя не самосознающему, - свою специфическую идейную интерпретацию. И тут невольно (так сказать, со стороны) возникает вопрос: насколько полезной для самого национального движения будет эта идеологическая интерпретация, насколько она будет адекватной реальным задачам русского национализма. Я, разумеется, не имею ничего против, критической части в идейных построениях этих теоретиков, т.е. простой констатации общеизвестных фактов - что русские дискриминируемы, лишены прав, социально угнетены и т.д. (да кто ж этого и не знает!) - но дальнейшие выводы теоретиков явно настораживают. В этой связи невольно находит на ум слова апостола язычников Павла (т.е. потомков Иафета, а значит и всей западной цивилизации) - "всё мне позволительно, но не всё полезно".
Полезно ли нашему пока ещё идейно не оформившемуся национальному движению чисто западническое и плоско рациональное истолкование его целей и задач, причём даже не с чисто теоретической точки зрения, а с чисто практической и максимально реализуемой. Насколько реалистичным окажется основной побудительный лозунг наших националистов-западников, который можно кратко обозначить (отбросив в сторону все красивые построения) - "спасти животишки".
Естественно, что в самой цели национального самовыживания ничего плохого нет, исключительно похвальное желание, как в личном, так и общественном плане, бороться всеми силами "за драгоценный дар жизни". Но только вот незадача, во все исторические эпохи и почти во всех культурах и народах, для реального осуществления какой-то стратегически большой исторической задачи всегда требовалось НЕЧТО большее, чем она сама. Даже восставшие парижские студенты в далёком 1968 году понимали это, выставив своим принципом - "чтобы достичь возможное следует требовать максимально невозможное". Иными словами, формулировка жизненно важных задач народа всегда осуществлялась религией, но не в узко конфессиональном смысле, а на принципиально мировоззренческом или идейно-мифологическом уровне.
Так, авторы обоих статей, очень любят оперировать с термином буржуазный. Мол, народ-"богоносец" у нас уже давно не тот, а насквозь пронизан буржуазными целями и желаниями. Что ж, с этим нельзя не согласиться и об это ещё верно пророчествовали наши философы эмигранты, такие как Н.Бердяев, И.Ильин, Б.Вышеславцев. Да и провозглашаемые цели советского коммунизма были насквозь буржуазными: "всё для человека", "догоним и перегоним", "повысить благосостояние народа". Несмотря на то, что цели эти были большей частью фиктивные, свою воспитательно-"буржуазную" роль они хорошо сыграли. Буржуазные желания были разбужены, но нереализованы, что закономерным образом порождало чрезмерно страстное их ожидание, сопряжённое со шкурничеством. Наши идеологи в упор не хотят видеть, что советская "буржуазность" была буржуазностью однобокой, изуродованной - как и весь советский опыт тоталитарного индустриализма с его атеизмом, культом насилия и радикальным разрывом с национальной традицией. Также они не могут или не хотят понять, что эта советская и постсоветская "буржуазность" не имеет ничего общего с западной буржуазностью, которая, как хорошо показал М.Вебер, сформировалась на своей национально-религиозной почве и на преемственной связи "старого и нового" (говоря словами А.С.Хомякова). Национальный компромисс, классово-сословное сотрудничество, а не только одна лишь марксистская "классовая борьба", вот основа "нормальной" западной буржуазности, на которую с таким вожделением смотрят все наши так называемые "нацдемы" от Широпаева до Храмова совместно с нашими националистами-теоретиками.
Более того, вопреки утверждаемой Соловьями мысли о том, что якобы в нашем сегодняшним национальном бессилии виновато исключительно какое-то традиционное старорусское мировоззрение и разные якобы традиционалистские мифы (типа "Третий Рим" и пр.), - на самом деле всё обстоит с точностью наоборот. Именно советско-марксистский тип лжебуржуазности - т.е. шкурничество, атомизация, неспособность к самоорганизации - является основным виновником сегодняшнего национального бессилия, а религия, являясь последним оставшимся элементом нашей национальной традиции (после почти 75 лет советчины), предстаёт сегодня главным начальным фактором русской этнической самоидентификации. Даже простое ношение крестика и внешне-обрядовое выражение религиозности в настоящее время является объединяющим общецивилизационным признаком русскости. Конечно, одна религия не создаёт нацию, но в наши дни она является одним из важнейших условий её становления.
Но что предлагают наши националисты-западники, например С.Сергеев. "В борьбе за вполне осязаемые цели – права и интересы – и выработается новая русская идентичность..." - Опять нам предлагают некое строительство "нового человека" на совершенно секулярной основе, за которой неуклюже выглядывает старое советское безбожие. При этом начисто забывается исторический опыт даже национально-буржуазных революций Запада. Самые успешные из них были тесно замешаны на религиозных идеях, а самой разрушительной и затратной была безбожная французская революция (за образец для подражания именно её и взяли большевики).
И в этом , помимо всего прочего, очень показательно проявляется утопизм наших западников как левых, так и правых. Они не хотят видеть очевидных вещей. Не мнимое "терпильство" современных постсоветских русских препятствует ныне формированию нации, а отсутствие солидарности или, говоря религиозным терминым, "братолюбия", которое формируется религией и традицией, а вовсе не одним желанием "спасти животишки". Потому что, как правило, безбожные люди имеют обыкновение спасать свои "животишки" только по одиночке и врозь, если нет скрепляющей народ общенациональной религии и общенациональной морали.
http://www.lgz.ru/article/17335/
Фактически, статья наших Соловьёв является второй частью идеологической статьи тоже известного идеолога-националиста Сергея Сергеева - Чего хотят русские - http://www.apn.ru/publications/article25080.htm
Можно сказать, что наши националисты-теоретики чисто западнического и чисто секулярного толка, желают идеологически возглавить (и в этом желании самом по себе нет ничего плохого) наше молодое национальное возрождение. Или, говоря несколько иначе, придать (навязать?) национальному движению, - пока ещё достаточно стихийному и адекватно себя не самосознающему, - свою специфическую идейную интерпретацию. И тут невольно (так сказать, со стороны) возникает вопрос: насколько полезной для самого национального движения будет эта идеологическая интерпретация, насколько она будет адекватной реальным задачам русского национализма. Я, разумеется, не имею ничего против, критической части в идейных построениях этих теоретиков, т.е. простой констатации общеизвестных фактов - что русские дискриминируемы, лишены прав, социально угнетены и т.д. (да кто ж этого и не знает!) - но дальнейшие выводы теоретиков явно настораживают. В этой связи невольно находит на ум слова апостола язычников Павла (т.е. потомков Иафета, а значит и всей западной цивилизации) - "всё мне позволительно, но не всё полезно".
Полезно ли нашему пока ещё идейно не оформившемуся национальному движению чисто западническое и плоско рациональное истолкование его целей и задач, причём даже не с чисто теоретической точки зрения, а с чисто практической и максимально реализуемой. Насколько реалистичным окажется основной побудительный лозунг наших националистов-западников, который можно кратко обозначить (отбросив в сторону все красивые построения) - "спасти животишки".
Естественно, что в самой цели национального самовыживания ничего плохого нет, исключительно похвальное желание, как в личном, так и общественном плане, бороться всеми силами "за драгоценный дар жизни". Но только вот незадача, во все исторические эпохи и почти во всех культурах и народах, для реального осуществления какой-то стратегически большой исторической задачи всегда требовалось НЕЧТО большее, чем она сама. Даже восставшие парижские студенты в далёком 1968 году понимали это, выставив своим принципом - "чтобы достичь возможное следует требовать максимально невозможное". Иными словами, формулировка жизненно важных задач народа всегда осуществлялась религией, но не в узко конфессиональном смысле, а на принципиально мировоззренческом или идейно-мифологическом уровне.
Так, авторы обоих статей, очень любят оперировать с термином буржуазный. Мол, народ-"богоносец" у нас уже давно не тот, а насквозь пронизан буржуазными целями и желаниями. Что ж, с этим нельзя не согласиться и об это ещё верно пророчествовали наши философы эмигранты, такие как Н.Бердяев, И.Ильин, Б.Вышеславцев. Да и провозглашаемые цели советского коммунизма были насквозь буржуазными: "всё для человека", "догоним и перегоним", "повысить благосостояние народа". Несмотря на то, что цели эти были большей частью фиктивные, свою воспитательно-"буржуазную" роль они хорошо сыграли. Буржуазные желания были разбужены, но нереализованы, что закономерным образом порождало чрезмерно страстное их ожидание, сопряжённое со шкурничеством. Наши идеологи в упор не хотят видеть, что советская "буржуазность" была буржуазностью однобокой, изуродованной - как и весь советский опыт тоталитарного индустриализма с его атеизмом, культом насилия и радикальным разрывом с национальной традицией. Также они не могут или не хотят понять, что эта советская и постсоветская "буржуазность" не имеет ничего общего с западной буржуазностью, которая, как хорошо показал М.Вебер, сформировалась на своей национально-религиозной почве и на преемственной связи "старого и нового" (говоря словами А.С.Хомякова). Национальный компромисс, классово-сословное сотрудничество, а не только одна лишь марксистская "классовая борьба", вот основа "нормальной" западной буржуазности, на которую с таким вожделением смотрят все наши так называемые "нацдемы" от Широпаева до Храмова совместно с нашими националистами-теоретиками.
Более того, вопреки утверждаемой Соловьями мысли о том, что якобы в нашем сегодняшним национальном бессилии виновато исключительно какое-то традиционное старорусское мировоззрение и разные якобы традиционалистские мифы (типа "Третий Рим" и пр.), - на самом деле всё обстоит с точностью наоборот. Именно советско-марксистский тип лжебуржуазности - т.е. шкурничество, атомизация, неспособность к самоорганизации - является основным виновником сегодняшнего национального бессилия, а религия, являясь последним оставшимся элементом нашей национальной традиции (после почти 75 лет советчины), предстаёт сегодня главным начальным фактором русской этнической самоидентификации. Даже простое ношение крестика и внешне-обрядовое выражение религиозности в настоящее время является объединяющим общецивилизационным признаком русскости. Конечно, одна религия не создаёт нацию, но в наши дни она является одним из важнейших условий её становления.
Но что предлагают наши националисты-западники, например С.Сергеев. "В борьбе за вполне осязаемые цели – права и интересы – и выработается новая русская идентичность..." - Опять нам предлагают некое строительство "нового человека" на совершенно секулярной основе, за которой неуклюже выглядывает старое советское безбожие. При этом начисто забывается исторический опыт даже национально-буржуазных революций Запада. Самые успешные из них были тесно замешаны на религиозных идеях, а самой разрушительной и затратной была безбожная французская революция (за образец для подражания именно её и взяли большевики).
И в этом , помимо всего прочего, очень показательно проявляется утопизм наших западников как левых, так и правых. Они не хотят видеть очевидных вещей. Не мнимое "терпильство" современных постсоветских русских препятствует ныне формированию нации, а отсутствие солидарности или, говоря религиозным терминым, "братолюбия", которое формируется религией и традицией, а вовсе не одним желанием "спасти животишки". Потому что, как правило, безбожные люди имеют обыкновение спасать свои "животишки" только по одиночке и врозь, если нет скрепляющей народ общенациональной религии и общенациональной морали.