October 8th, 2020

идущий слон

Здравые мысли

Интересная тема - что предпочтительнее: империя или национальное государство? -
С моей точки зрение противопоставление их нелепо и искусственно (т.е. вызвано сиюминутными предпочтениями). У каждого из этого типа государств имеются свои великие исторические задачи. Вспоминая Шпенглера, можно сказать, что в условиях мирного развития "национальному государству" успешнее удаются чисто культурные достижения, связанные с теоретическими науками, искусством или внутренними солидаристскими практиками (социалка, самоуправление и пр.). В условиях же успешно развивающихся мировых империй лучше удаются обще цивилизационные задачи - распространение великих религий, высших правовых начал, распространение передовых технологий, внешних коммуникаций, архитектуры, военное строительство, повышение общего цивилизационного уровня среди подвластных территорий и т.д.
Иными словами, в разные исторические эпохи, - есть время для успешного развития чисто национальных государств (провинциального типа), а есть время для успешного и исторически оправданного развития великих Империй.
Каждому - своё время, но это так чисто теоретически, однако в живой исторической жизни обычно преобладают смешанные типы государств с разной степенью успешности выполнения своих исторических задач. Именно поэтому абстрактное противопоставление этих двух типов государств представляется совершенной нелепостью и дешёвой демагогией, которой любят заниматься в известной среде "малого народа".


[Переслано из Волков Сергей Владимирович] - https://t.me/rightcourse/37059
У ведущих ТВ-радио есть, похоже, профессиональная черта – нелюбовь к “империи” (или это такой специфический внутренний отбор идет). Как только собеседник слово нехорошее произнесет – сразу: “ну ведь все империи когда-нибудь рушатся”; обсуждали как-то фильм про Византию - и тут итогом обычное заклинание (причем слово в слово). Удивительно, до чего они любят эту фразу, бессмысленней которой, кажется, и не найти. Чего жить, если все равно помрешь? А империи уж на человеческий-то век хватит. Меня всегда занимало, для чего и для кого они так говорят (вроде как “не беритесь, ребята, бесполезно”). Если против одной в пользу другой – понятно, но борьба с “имперским сознанием” как таковым дело достаточно безнадежное. Тому, что может в принципе претендовать на “имперскость”, оно присуще имманентно, а тому, что заведомо не может – вовсе не свойственно. Империи рушатся, конечно (имеющее начало, имеет и конец), но до этого существуют многие столетия. А когда рушатся, им на смену приходят другие (более того, гибель одних империй есть необходимое условие для создания новых).

Collapse )
идущий слон

Дневник обозревателя

(без названия)

Сегодня, 8 октября, отмечается память величайшего подвижника земли русской — Сергия Радонежского.
Взирая на единство Святой Троицы, побеждать ненавистную рознь мира сего - таков религиозный и национальный завет Игумена Всея Руси

https://t.me/grigorov_prav/509
Борис Зайцев:

«Мы Сергия видели задумчивым мальчиком, тихопослушным; юным отшельником, и игуменом, и знаменитым Сергием-старцем. Видели, как спокойно, неторопливо и без порывов восходил мальчик к святому. Видели в обыденности, за работой и на молитве, и на распутиях исторических, на рубежах двух эпох. Из тьмы времен, из отжившего языка летописей иногда доносились слова его — может быть, и неточные. Мы хотели бы услышать и голос его. Это заказано, как не дано нам проникнуть в свет, легкость, огонь его духа.

Но из всего — и отрывочного, и случайного, неточного — чистотой, простотой, ароматнейшей стружкой веет от преподобного. Сергий — благоуханнейшее дитя Севера. Прохлада, выдержка и кроткое спокойствие, гармония негромких слов и святых дел создали единственный образ русского святого. Сергий глубочайше русский, глубочайше православный. В нем есть смолистость севера России, чистый, крепкий и здоровый ее тип. Если считать — а это очень принято, — что "русское" гримаса, истерия и юродство, "достоевщина", то Сергий — явное опровержение. В народе, якобы лишь призванном к "ниспровержениям" и разинской разнузданности, к моральному кликушеству и эпилепсии, Сергий как раз пример, любимейший самим народом,— ясности, света прозрачного и ровного. Он, разумеется, заступник наш. Через пятьсот лет, всматриваясь в его образ, чувствуешь: да, велика Россия. Да, святая сила ей дана. Да, рядом с силой, истиной мы можем жить.

В тяжелые времена крови, насилия, свирепости, предательств, подлости неземной облик Сергия утоляет и поддерживает. Не оставив по себе писаний, Сергий будто бы ничему не учит. Но он учит именно всем обликом своим: одним он утешение и освежение, другим — немой укор. Безмолвно Сергий учит самому простому: правде, прямоте, мужественности, труду, благоговению и вере».