garden_vlad (garden_vlad) wrote,
garden_vlad
garden_vlad

Читая Иванова-Разумника

Разумник Васильевич Иванов-Разумник как документально точный летописец большевистского террора. Судьба его совершенно фантастична и в то же время очень типична для своего времени. Выходец из хорошей интеллигентской (дворянской) семьи, обладая большими дарованиями (уникальной памятью) мог бы сделать карьеру как физик, но пошёл по проторенной дороге того времени, стал выдающимся литератором-философом в русле идей Чернышевского-Михайловского весьма близким к партии Эсеров, особенно к её левому крылу. Как и А. Блок грезил мировым апокалипсисом ("музыкой разрушения" Старого мира), однако сразу же после Октября понял какую мерзость он вместе с левыми эсерами поддерживал.
К сожалению, понял всё не до конца, но обладая феноменальной памятью весьма подробно описал свои мытарства по чекистским тюрьмам и ссылкам . Особенно ценны его описания пребывания в московских тюрьмах в 37-38гг! Приводит множество фамилий из военной советской знати, партийцев и просто обычных людей попавших тогда в мясорубку Большого террора. Очень и очень познавательная книга для современников, написанная весьма левым, но порядочным человеком.

Маленький отрывок: http://www.rulit.me/books/tyurmy-i-ssylki-read-41637-49.html

"Поздним вечером - набитый до отказа "Черный ворон" забрал партию арестованных и повез нас в Бутырскую тюрьму. Здравствуй, старый знакомый 1933-го года, бутырский "вокзал"! И одиночная камера ожидания! И личный обыск по старинному ритуалу: "разденьтесь догола! встаньте! повернитесь! нагнитесь!" и так далее, с одним лишь усовершенствованием (всюду прогресс!): "раздвиньте руками задний проход!" Потом баня, потом перекличка - и {242} группу человек в двадцать повели нас разными ходами и переходами на оседлое местожительство в камеру No 45, во втором этаже над банями (через год камеры были переномерованы). Я пробыл в ней полгода.

Если четырьмя годами ранее камера No 65 показалась мне перенаселенной, когда в ней было семьдесят два человека на двадцать четыре места, то что же сказать теперь о моем новом жилище, где нас набилось сто сорок человек? Днем мы сидели плечом к плечу; ночью бок о бок впрессовывались под нарами (это теперь называлось: "метро"), и на щитах между нарами (называлось: "самолет"), на нарах. Градация была прежней: новички попадали в "метро", по мере увеличения стажа попадали на "самолет" и с течением времени достигали нар, мало-помалу передвигаясь на них от "параши" к окну. Движение это было столь медленным, что я два месяца спал в "метро" и лишь через полгода достиг вожделенных нар у окна. Об академике Платонове я больше не вспоминал: до него ли было, когда под нарами лежали и нарком Крыленко, и многие замнаркомы, и важный советский генерал, "четырехромбовик" Ингаунис (командующий всей авиацией Дальневосточной армии при Блюхере) и знаменитый конструктор аэропланов "АНТ" - А. Н. Туполев, и многочисленные партийные киты, и ломовые извозчики, и академики, и шоферы, и профессора, и бывший товарищ министра генерал Джунковский, и члены Коминтерна, и мальчики шестнадцати лет, и старики лет восьмидесяти (присяжный поверенный Чибисов и главный московский раввин), и социалисты разных оттенков, и "каэры" (контрреволюционеры), и мелкие проворовавшиеся советские служащие, и летчики, и студенты, и... да всех и не перечислить! Полная демократическая "уравниловка"."

- Генерал, бывший шеф жандармского корпуса, В.Ф. Джунковский (1865-1938) - http://ruskline.ru/analitika/2012/06/30/razrushiteli_rossii_dzhunkovskij/, сделавший своим либеральным попустительством больше всех революционеров для разрушения РИ. Об этом с горечью писали и Спиридович и Герасимов.
Однако и до него дошла большевистская "благодарность". Но из свидетелей пожалуй Иванов-Разумник был самым последним, видевшим этого сановника почти перед самым расстрелом, который своими новациями (свёл к нулю агентурную работу внутри империи) уничтожил все разумные меры П.А. Столыпина по обузданию крамолы.

Общий вывод Иванова-Разумника:

"О том, что девяносто девять и девять десятых процента из них были люди ни в чем не повинные - говорить не приходится. Осуждены были они быстрым Шемякиным судом после двух-трех допросов, чаще всего по статье 58 пункту 10: за контрреволюционные разговоры. Достаточно было доноса соседа по коммунальной квартире, зарившегося на комнату оговоренного, достаточно было любой анонимки, написанной по злобе, чтобы людей хватали направо и налево: потом разберемся! И разбирались в два счета. На волю не выходил никто, быть может, один из тысяч, а остальные шли партиями этапным порядком дополнять собою число египетских рабов в далеких лагерях.

Приток новых арестованных происходил ежедневно; но утечка превышала этот приток: в течение трех последних месяцев 1937 года число обитателей нашей камеры No 45 постепенно уменьшалось: из ста сорока на первое октября нас стало через месяц лишь сто десять, а к новому 1938-му году число наше стабилизировалось: нас осталось восемьдесят, крепко засевших в тюрьме по более серьёзным обвинениям: "шпионаж", "вредительство", "троцкизм", "терроризм", "организации"... Число это незначительно колебалось - то от прихода новых заключенных, то от ухода старых. Так продолжалось все то время, пока я {249} пробыл в этой камере No 45, до начала апреля 1938 года."

Ещё один отрывок:

"В Лефортове, судя по рассказам, применялись и настоящие пытки (железные скребницы, ущемление пальцев и многое иное в этом роде), но только так как я о них знаю не от очевидцев, или, вернее, не от страстотерпцев, то и не буду говорить о них. Скажу только, что через год, когда я сидел в камере No 113, {280} в соседней с нами камере сидел знаменитый конструктор аэропланов - "АНТ" - А. Н. Туполев. Он рассказывал о себе следующее: его арестовали и привезли в Лефортово, подсадив в одиночную камеру к известному военному и партийному киту Муклевичу, который после недельных лефортовых "допросов" уже во всем "сознался". Муклевич стал убеждать Туполева "сознаться" на первом же допросе и развернул перед ним картину всего того, что его ожидает в случае упорства. Картина была, по-видимому, настолько убедительная (Туполев о ней не пожелал рассказывать), что несчастный "АНТ" не решился испытать на личном опыте то, что уже проделали над Муклевичем, и последовал совету последнего: на первом же допросе признался во всем том, что было угодно следователю. Его избавили от пыток и перевели в Бутырку, где он и ожидал решения своей участи."

Методы "работы" следователей НКВД (эксклюзив):

"Василек" - его фамилия была Васильев - таково было ласковое прозвище одного нашего сокамерника (в камере No 79), очень милого человека, военного. Вообще надо сказать - военных среди нас было довольно много и, как правило, все они обвинялись в прикосновенности к "делу Тухачевского". Василек заслужил свое прозвище. - Это был нежный и с открытой душой человек лет тридцати, прекрасный товарищ, увлекательный рассказчик: он был специалистом по "высокогорным походам", брал приступом не один пик на Памире.

- Мы часами слушали эти его рассказы. Верил в людей и даже в черном старался находить белое. Палачей-следователей жалел: несчастные, исковерканные люди! А потом - не все же звери! Раз, вернувшись в камеру с допроса, избитый в кровь даже по лицу, он стал рассказывать нам не об истязаниях, а о том, "какой великодушный бывает русский человек"!.. Когда окровавленного Василька отводили с допроса в камеру, дежурный по коридору сжалился над ним, и, вместо того, чтобы ввести его сразу в камеру, открыл ему дверь в уборную, где он мог бы смыть кровь под краном умывальника. Василек подставил голову под кран - и рыдал, не столько от боли, сколько от пережитых {282} оскорблений и издевательств, а дежурный стоял и смотрел на него, по-бабьи подперши щеку ладонью.

- Эх, товарищ, не сокрушайтесь! Всем не сладко живется, а терпеть надо. Ну избил он вас почем зря, а вы пренебрегите: его черной душе теперь может еще хуже, чем вашему белому телу. Кровь-то вот вы сейчас с себя смоете, а ему в какой воде свою черную душу отмыть?..

Мы удивились: избитый Василек вошел в камеру спокойный и чуть ли не веселый: так утешил и обрадовал его неожиданный монолог дежурного...

Часто подвергавшийся на допросах избиениям и истязаниям, Василек ни в чем не "сознавался". Но однажды утром он вернулся с ночного допроса мрачнее тучи, лег на нары и до обеда молча пролежал, накрывшись с головой. Потом, немного успокоившись, рассказал нам, что во всем "сознался" - подписал нужный следователю протокол: выдержал десятки избиений - и не мог выдержать пустяка. Следователь повалил его на пол, таскал по полу за волосы и втиснул лицом в наполненную до краев плевательницу, тыкал в нее и приговаривал: "Жри, жри, мерзавец!". Этот "пустяк" переполнил чашу - Василек сказал:

"Довольно! подписываю ваш протокол!"

- Очень полезная книга о 37-38гг!


Tags: ВРК1917г, Русская катастрофа 1917г., репрессии, террор оккупантов
Subscribe

  • Дневник обозревателя

    Как и следовало ожидать. Инцидент с воронежским стрелком Виктором Мирским первопричиной имеет понятную и обычную для подобных инцидентов подоплёку.…

  • Советчина, которую мы потеряли...

    Вспоминая советчину, очень духоподъёмно. Не знаю как с чисто художественной точки зрения, но с чисто человеческой работы художника Nik…

  • Дневник обозревателя

    Здравые мысли. Что нужно всего более РФ в её переходной постсоветский период? - Так называемые "либералы", и иногда вместе с некоторыми…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments