garden_vlad (garden_vlad) wrote,
garden_vlad
garden_vlad

Историческая память

Оригинал взят у serg_slavorum в Воркутинское восстание в ГУЛаге
Оригинал взят у antisovetsky в Воркутинское восстание в ГУЛаге

После смерти Сталина в марте 1953 года у заключенных советских лагерей появилась надежда на будущее. Объявленная широкая амнистия не касалась «политических», но давала ясно понять, что изменения возможны. Поэтому возникшие требования к изменению условий содержания были предсказуемы.


Убийства заключенных


26 мая 22-летний младший сержант Дятлов открыл стрельбу по заключенным («без всякого основания», как потом напишет в своем отчете начальник тюремного управления МВД СССР Кузнецов, личный референт Лаврентия Берии). Были ранены семь человек.


К утру 7000 человек в Четвертом и Пятом лагерных отделениях отказались подчиняться приказам надзирателей: заключенные, которые ночью работали на кирпичном заводе, вывесили черные флаги, остановили производство и не стали возвращаться в жилую зону; остальные, наоборот, не вышли на работу.


Стрельба по жилой зоне стала последней каплей в чаше терпения заключенных Горлага, но отнюдь не единственным случаем применения оружия против зеков. Тремя днями ранее, 23 мая 1953 года, в Первом лагерном отделении старший лейтенант Ширяев застрелил заключенного Жигайлова и ранил заключенного Дзюбука.


Все эти расстрелы, произошедшие за три дня, стали поводом для восстания, но, разумеется, не главной его причиной. Следователи МГБ СССР и прокуратуры, анализируя произошедшее в Горном лагере, пришли к выводу о том, что зачинщиками восстания стали заключенные, прибывшие в Норильск с так называемым Карагандинским этапом осенью 1952 года.


Это был штрафной этап из Степного лагеря на территории Казахстана, в него входили в основном осужденные за участие в националистических движениях бойцы ОУН-УПА с Западной Украины, «лесные братья» из Прибалтики, приговоренные к срокам заключения лагерях советские солдаты, офицеры и партизаны, побывавшие в плену и обвиненные в пособничестве врагу. Многие из них, уже отбывая срок в особых лагерях, были уличены в расправах с осведомителями и саботаже.


С Карагандинским этапом в Горлаг прибыло 1200 человек, их разбили на группы по 200-300 заключенных и распределили в разные лагерные отделения. Позже это действие руководства лагеря было расценено следователями МВД СССР как ключевая ошибка. По версии МВД, забастовка в Горном лагере была спланирована бандеровцами и «лесными братьями» заранее; они все якобы входили в антисоветскую организацию, которой руководил заключенный Герман Степанюк, осужденный на 25 лет за активное участие в ОУН-УПА.

Бунтующий Горлаг


Четвертое и Пятое лагерные отделения, которые начали акцию неповиновения в ночь на 27 мая 1953 года, были заняты на работах на кирпичном заводе, строительстве в городе, добыче глины. В непосредственной близости от них находилось Шестое лаготделение, где отбывали наказание женщины. Вечером 28 мая они отказались от ужина и присоединились к забастовке.


На следующий день о происходящем в лагере доложили Министру внутренних дел СССР Лаврентию Берии. К этому времени уже было известно, чего требуют заключенные: 8-часовой рабочий день (до восстания в особых лагерях работали по 12, а иногда и по 14 часов в сутки), разрешения на свободную переписку с волей, установления режима общих лагерей и зачетов по зарплате, прекращения произвола конвоя. С помощью информаторов администрация лагеря выяснила, что в так называемом штабе забастовки около 12 человек, явные лидеры украинцы Владимир Омелянюк и Лука Павлишин. Учитель Павлишин, окончивший Пражский университет и осужденный на 35 лет лагерей, давал заключенным рекомендации вести себя вежливо и осторожно: в конфликты не вступать, по лагерю передвигаться в чужих бушлатах и шапках, чтобы человека было невозможно вычислить по нашитому на одежде номеру. Активисты «штаба» ходили по баракам, где к отказу от работы заключенные собирались добавить еще и голодовку, и отговаривали их от этого метода борьбы как от бессмысленного и ослабляющего протестующих физически.


От переговоров с руководством Горлага участники забастовки отказывались, требуя комиссию из Москвы. 1 июня к забастовке присоединилось еще одно лагерное отделение, Первое: заключенные выключили электростанцию на руднике «Медвежий ручей» и прекратили работу. Таким образом, работы на «Горстрое» и открытом руднике были полностью остановлены. «Приезд Жукова и Ворошилова для пересмотра дел и амнистия заключенным Горлага», – таковы были новые, расширенные, требования протестующих.


Еще через три дня, 4 июня, акция неповиновения началась и в Третьем лагерном отделении, располагавшимся между бутовым карьером и цементном заводом в поселке Кирпичном. Это отделение заставило присоединиться к забастовке тоже происшествие со стрельбой: огонь был открыт по заключенным, которые пытались прорваться в жилую зону из ШИЗО.


Раненым заключенные помогали сами, там же, в лаготделении, в тюремной санчасти. Тела погибших администрации не выдали, через два дня их похоронили в жилой зоне.


Напротив 26-го барака висели лозунги: «Долой тюрьмы и лагеря!», «Требуем возвратить нас к нашим семьям!», а у клуба прибили щит с обращением «Москва, Правительству» и списком требований: созвать правительственную комиссию, сурово наказать виновников расстрела и уважать права человека.


Вместе с Третьим лаготделением количество протестующих стало рекордным: 16378 человек, пять отделений из шести.

Женский протест


Акция протеста в Шестом лагерном отделении норильского Горлага стало первой в истории ГУЛАГа массовой забастовкой заключенных-женщин. В отличие от мужчин, которые отказались от работы, но не от пищи, женщины неделю – до приезда комиссии из Москвы – держали голодовку.


7 июня 1953 года в Шестом лаготделении долгожданное «московское начальство» во главе с, главой Тюремного управления МВД СССР полковником Михаилом Кузнецовым, встретилось с заключенными.



«Переговоры проходили всюду примерно одинаково: неподалеку от вахты ставились столы, покрытые красной скатертью, по одну сторону садились “генералы”, по другую — делегаты от заключенных. За вахтой стояла цепь солдат с автоматами. Всюду Кузнецов требовал немедленного выхода на работу, обещал удовлетворить часть требований заключенных. Криками “ура!” было встречено разрешение комиссии снять с одежды номера, их тут же срывали. С такой же радостью встретили разрешение на неограниченную переписку, обещание свиданий с родными. Женщины прекратили голодовку», – пишет в своих воспоминаниях бывший заключенный Горлага Борис Шамаев.


Еще одним обещанием московской комиссии было не принимать никаких особых мер к организаторам забастовки и тем, кто вызвался участвовать в переговорах. Его нарушили первым: были выведены из лаготделения и арестованы украинка Стефания Коваль, эстонка Аста Тофри и другие женщины. Тогда было решено продолжать акцию протеста. Чтобы не допустить дальнейших арестов поодиночке, женщины организовали круглосуточное дежурство. Из воспоминаний тогдашней заключенной Марии Нич-Страхонюк, осужденной за участие в ОУН: «Лагерь разделили на две части: одна дежурила днем, другая – ночью. С крыш бараков следили за тем, что делалось за колючей проволокой, особенно в дивизионе воинской части». Когда администрация лагеря предприняла попытку забрать детей из яслей, находившихся в зоне, заключенные не позволили этого сделать.


В конце июня полковник Кузнецов выступил перед женщинами еще раз, обратившись к ним по радио (громкоговорители были установлены во всех зонах). «Характерно оформление этих выступлений полковника Кузнецова. Лагерь внезапно начинают окружать вооруженные солдаты, в полной боевой готовности, со скатками на спине. Они залегают, занимая оборону, устанавливают пулеметы. Вслед за этим появляются надзиратели с топорами и прорубают проходы в проволочном заборе. Открывают все ворота. А в это время по радио полковник обращается к лагнаселению, призывая их расправляться с членами комитета и уходить из лагеря», – вспоминал Борис Шамаев.


«В ответ на все это заключенные женщины собрались в центре жилой зоны вокруг трех бараков, на которых висели черные флаги, и, взявшись под руки, организовали сплошное кольцо в четыре ряда и начали кричать, свистеть, выть», – так описывается происходившее 6 июля 1953 года в Шестом лаготделении в заключении комиссии МВД. Протестующие сломали забор, отделявший обычную зону от каторжной, каторжанки вывесили на своем бараке черный флаг в знак поддержки восстания. «Стояние» в жилой зоне длилось пять часов, после чего с трех сторон к ней подогнали пожарные машины и начали поливать кольцо заключенных водой. Когда давление подаваемой через брандспойты воды достигло восьми атмосфер, женщины стали падать, сбитые с ног, и их вытаскивали за пределы зоны. Тех, кто сопротивлялся, несли на плечах, за сопротивление били: пожарными топориками, ломами, досками. Выведя в тундру, заключенных разбили на отряды по сто человек, и под конвоем, после обыска, стали выпускать обратно на зону. Сотни активисток были «изъяты», десятки помещены под арест. Наиболее активным участницам восстания (уже упомянутым Коваль и Тофри, а также Надежде Яскив, Лидии Дауге, Юлии Сафранович и другим) прибавили срок, осудив на 10 лет тюрьмы каждую. После рассмотрения в апелляционной инстанции этот приговор был отменен.

Первая зековская республика


Еще до подавления восстания в женской зоне был ликвидирован протест в Первом, Четвертом и Пятом лагерных отделениях. Происходило это по примерно одинаковой схеме: в заборе зоны одновременно с нескольких сторон прорубались проходы, через них входили солдаты с табличками «Запретная зона», «Стой! Стреляю!» Одновременно через громкоговорители объявляли, что желающие могут покинуть зону и к ним не будет применяться никакое воздействие. Покидающих территорию зоны конвой делит на сотни и уводит в тундру, по дороге отсеивая и изолируя организаторов и активистов. Территория зоны становится все меньше, и в конце концов люди остаются на пятачке в несколько сотен квадратных метров, после чего их так же по сто человек выгоняют в тундру.



В Пятом лаготделении заключенные оказали сопротивление, когда вошли солдаты с табличками: стали теснить их, вооружившись ломами, камнями и палками. Когда ввели дополнительных солдат, человек 500 бросилось на них с криками «Ура!», пытаясь разоружить, утверждалось в отчете МВД. Был открыт огонь, заключенных заставили лечь на землю. 11 заключенных погибли на месте, еще 12 человек умерли от ран, более 20 получили тяжелые ранения. У двух солдат были зафиксированы травмы от ударов тяжелыми предметами в голову (заключенные бросали камни и палки), пятеро получили ушибы. Комиссия МВД СССР признала применения оружия в Пятом лаготделении своевременным и законным, а на оставшихся в живых организаторов «волынки» завели уголовные дела.


Таким образом, в начале июля Третье лагерное отделение осталось единственным, где протесты продолжались. К этому моменту часть требований заключенных уже была удовлетворена: с одежды сняли номера, бараки перестали запирать на ночь и разрешили посещать знакомых в соседних бараках до отбоя. Кроме того, был установлен 9-часовой рабочий день и разрешено посылать семьям по одному письму в месяц.


Но Третьему лаготделению этого уже мало: выдвигаются требования по пересмотру дел. Заключенные пишут обращение в ЦК КПСС, в котором просят объяснить, почему за одно и то же приговаривали в разные годы к 10 и к 25 годам, почему за политические преступления осуждают несовершеннолетних детей, почему реабилитируют не всех иностранных подданных. Они просят ввести в лагере органы прокуратуры и установить нормы зачета для Заполярья (день за два), а также дать возможность заключенным после отбытия срока воссоединиться с семьями.


По данным МВД на 21 июля в Третьем лагерном отделении находилось 3341 человек. Руководил восстанием «штаб» или, как называли его сами заключенные, «комитет». В него входили украинский крестьянин Константин Король, железнодорожник из Латвии Александр Валюм, осужденный за измену родине красноармеец Борис Шамаев (попал в немецкий плен в июле 1941 года), Иван Воробьев (по одним данным, бывший во время Великой Отечественной войны партизаном, по другим – танкистом Красной армии, также побывавшем в немецком плену). Воробьев в документах комиссии МВД СССР упоминается как «главарь банды», имеющий три судимости, в том числе с 25-летним сроком. Из воспоминаний Шамаева известно, что Воробьев стоял на радикальных позициях, в частности, выступал за вооружение заключенных ломами, заточками и другим холодным оружием, изготовленным из рабочих инструментов, за что был исключен из комитета, который настаивал на «соблюдении советской законности».


Донести информацию о «законном протесте против произвола беззаконий» заключенные пытались и за пределы зоны: с помощью воздушных змеев пачки листовок переправляются в Норильск, где жили обычные, вольные люди. Листовки привязывали к змею ниткой, из-под которой свисал ватный фитиль. Его поджигали и выпускали змея. Когда фитиль догорал, листовки разлетались по всему городу. Эта деятельность в отчетах руководства лагеря охарактеризована как антисоветская, однако сами листовки содержали цитаты из газеты «Правда» о справедливости советских законов. Вот текст одной из них, по воспоминаниям Шамаева: «Нас расстреливают и морят голодом. Мы добиваемся правительственной комиссии. Просим советских граждан сообщить Правительству о произволе над заключенными в Норильске. Каторжане Горлага».


«Республика» заключенных с комитетом во главе продержалась ровно два месяца. 20 июля, узнав об аресте Берии из случайно попавшей в зону газеты, они составили обращение к Ворошилову, Маленкову и ЦК КПСС, в котором вновь перечислили свои требования: прибытие столичной комиссии, пересмотр дел, расследование злоупотреблений конвоя и лагерного начальства. Но больше в переговоры никто из «московских начальников» не вступал.

Конец восстания


4 августа 1953 года в зону Третьего лаготделения ввели войска. По официальным данным, в результате подавления сопротивления в Третьем лагерном отделении погибли 57 человек, 98 заключенных получили ранения. Пострадавших среди конвоя и солдат не было. Из воспоминаний Баканичева, бывшего заключенного Горлага: «Мне же довелось частично наблюдать похороны зеков, погибших при столкновении с войсками МВД: кладбище под горой Шмидтиха частично видно из лагеря. Убитые находились в ящиках по несколько человек в каждом». По мнению бывших заключенных, счет убитых в лагере шел на сотни, возможно до 500 человек, однако подтвердить или опровергнуть эти утверждения не представляется возможным.


По итогам двухмесячного противостояния в норильском Горном лагере администрация «изъяла» почти три тысячи заключенных. 45 человек были арестованы и получили новые сроки, 365 человек перевели на тюремный режим, 1500 человек этапировали в Береговой лагерь в Магадан, еще 1010 заключенных остались в Горлаге, но были помещены в отдельные лаготделения.


Норильское восстание стало самым продолжительным, но не единственным в череде протестов в особых лагерях после смерти Сталина: с 22 июля по 1 августа 1953 года бастовал Речлаг в Воркуте, через год, 16 мая 1954 года, акция протеста, известная как Кенгирское восстание, началась в Степном лагере в Казахстане. Как и в Горлаге, участники этих забастовок не вооружались против охраны, устанавливали в зоне самоуправление, стремились к соблюдению «советской законности» и возлагали надежды на комиссию из Москвы.



Комиссия МВД СССР возложила ответственность на происходившее в лагерях на украинских и прибалтийских националистов, которые хотя и активно участвовали в подготовке и организации восстаний, но были не единственными их организаторами. Руководство СССР видело причину восстаний в особых лагерях в чрезмерной строгости режима, поэтому некоторые послабления были сделаны. Принято считать, что упразднение Особого совещания при НКВД СССР — внесудебного органа, который мог выносить приговоры по уголовным делам - летом 1953 года стало следствием восстаний в Воркуте и Норильске. А в 1954 году в ходе реформы лагерной системы были упразднены особые лагеря — их объединили с ИТЛ, что позволило существенно смягчить режим.


Источник http://zona.media/story/dyatlov/


Tags: гулаг, историческая память, репрессии, тоталитаризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments