Дневник обозревателя
Нашёл одну замечательную мысль у православного мыслителя историка Владимира Махнача -
http://ucmopuockon.livejournal.com/13169125.html?mode=reply#add_comment
Крым? Нет, Таврия!
Итак, а что же делать? Как это ни странно, я убежден, что прежде всего надо заняться правильным словоупотреблением. Посмотрите, столетие назад не только все белорусы, а и все малорусы (за исключением небольшого количества украинско-польской интеллигенции, проживавшей в Австро-Венгрии и получавшей серьезные субсидии венского режима) просто еще не знали, что они уже не русские.
Когда в 1920-е годы создавался «Советский Союз», все «украинцы» жили в Польше, а малорусы еще не знали, что они «украинцы». Белорусы же, похоже, и сейчас не очень уверены в своем отдельном, белорусском происхождении. Так обратим же внимание на то, что для крупнейших историков XIX столетия, таких, как малорус Дмитрий Бантыш-Каменский и белорус Коялович, было понятие «Западная Россия», хотя в ней существовали малорусы и белорусы как субэтносы.
Но большевики с нами проделали то, на что не хватило энергии униатам. Сначала большевики добились исчезновения термина «великорус», и великорусов стали называть «русскими», тем самым сперва обижая, а затем постепенно отталкивая украинцев и белорусов, которые автоматически как бы переставали быть русскими. То было преступление, несомненно. А сейчас происходит нечто еще более интересное: теперь уже и «русских» больше нету. Теперь есть украинцы, белорусы, россияне, русскоязычные, да, пожалуй, еще «новые русские».
Словоупотребление воздействует на наше мышление. Как говорим, так и поступаем. Если говорим об исключительно конфедеративном союзе России и Белоруссии — значит, соглашаемся с расчленением как государства, так и страны, исторической Русской земли, и наконец русского народа.
Так же точно одно дело, когда мы говорим «Таврия» о земле, где проповедовал первокреститель Руси апостол Андрей Первозванный и где Русь окончательно крестилась, и совсем другое дело, когда говорим «Крым», признавая тем самым права на полуостров крымско-татарского населения, появившегося там веков на 12-13 позже славян. Если называем наши земли у Черного моря, как было привычно с конца XVIII века, «Новороссия» — значит, говорим о земле, общей для нас всех и заселенной как великорусами, так и малорусами, и белорусами. Если же говорим иначе, если нету термина «Новороссия», тогда получается, что это, вероятно, «исторические» украинские или крымско-татарские земли.
И так всегда: как говорим, так и поступаем.
Но некоторые основания для оптимизма остаются, даже в словоупотреблении. Например, как хорошо, что хотя бы только в названии «Беларусь» все же сохранилось исконное самоназвание «Русь». Это серьезный фактор.
http://ucmopuockon.livejournal.com/13169125.html?mode=reply#add_comment
Крым? Нет, Таврия!
Итак, а что же делать? Как это ни странно, я убежден, что прежде всего надо заняться правильным словоупотреблением. Посмотрите, столетие назад не только все белорусы, а и все малорусы (за исключением небольшого количества украинско-польской интеллигенции, проживавшей в Австро-Венгрии и получавшей серьезные субсидии венского режима) просто еще не знали, что они уже не русские.
Когда в 1920-е годы создавался «Советский Союз», все «украинцы» жили в Польше, а малорусы еще не знали, что они «украинцы». Белорусы же, похоже, и сейчас не очень уверены в своем отдельном, белорусском происхождении. Так обратим же внимание на то, что для крупнейших историков XIX столетия, таких, как малорус Дмитрий Бантыш-Каменский и белорус Коялович, было понятие «Западная Россия», хотя в ней существовали малорусы и белорусы как субэтносы.
Но большевики с нами проделали то, на что не хватило энергии униатам. Сначала большевики добились исчезновения термина «великорус», и великорусов стали называть «русскими», тем самым сперва обижая, а затем постепенно отталкивая украинцев и белорусов, которые автоматически как бы переставали быть русскими. То было преступление, несомненно. А сейчас происходит нечто еще более интересное: теперь уже и «русских» больше нету. Теперь есть украинцы, белорусы, россияне, русскоязычные, да, пожалуй, еще «новые русские».
Словоупотребление воздействует на наше мышление. Как говорим, так и поступаем. Если говорим об исключительно конфедеративном союзе России и Белоруссии — значит, соглашаемся с расчленением как государства, так и страны, исторической Русской земли, и наконец русского народа.
Так же точно одно дело, когда мы говорим «Таврия» о земле, где проповедовал первокреститель Руси апостол Андрей Первозванный и где Русь окончательно крестилась, и совсем другое дело, когда говорим «Крым», признавая тем самым права на полуостров крымско-татарского населения, появившегося там веков на 12-13 позже славян. Если называем наши земли у Черного моря, как было привычно с конца XVIII века, «Новороссия» — значит, говорим о земле, общей для нас всех и заселенной как великорусами, так и малорусами, и белорусами. Если же говорим иначе, если нету термина «Новороссия», тогда получается, что это, вероятно, «исторические» украинские или крымско-татарские земли.
И так всегда: как говорим, так и поступаем.
Но некоторые основания для оптимизма остаются, даже в словоупотреблении. Например, как хорошо, что хотя бы только в названии «Беларусь» все же сохранилось исконное самоназвание «Русь». Это серьезный фактор.