garden_vlad (garden_vlad) wrote,
garden_vlad
garden_vlad

Categories:

Роковой февраль 1917 года.

Роковой февраль 1917 года. - В феврале 2017г. для лучшего понимания тех судьбоносных событий полезно почитать воспоминания последнего нач. питерского охранного отделения Константина Ивановича Глобачева, написанные в первые годы эмиграции и датированы декабрем 1922 г.
Глобачёв был очень компетентным и добросовестным специалистом по революционному подполью Петербурга (это подтверждает Спиридович, лично наблюдавший события питерской революции), однако его компетентность и предвидение катастрофических беспорядков оказались невостребованными как питерскими градоначальниками, так и чинами МВД (озабоченным охраной Распутина).
Его показания о Распутине наглядно разбивают миф о "старце" как какой то "святой" или "демонической" фигуре.
В сущности, роль Распутина в бунте-революции - это "пара пустяков".
Воспоминания Глобачёва (и Спиридовича) также разбивают весьма расхожий миф об исключительной роли в февральской революции придворных и либеральных верхов Г. Думы. Их подготовительная роль в развитии революционной ситуации была громадной, однако сам победоносный питерский бунт, стремительно охвативший все слои столицы, в первую очередь рабочих оборонный заводов и гарнизона был изначально инициирован и активно поддержан именно самым радикальным подпольем во главе большевиков. Об этом подполье всё было прекрасно известно властям, но полностью ими игнорировались. - Когда Бог хочет кого то наказать, то (прежде чем лишить разума) - ослепляет его.
Ни монарх, ни придворная элита, ни либеральные думские круги ничего не хотели знать. Читая воспоминания очевидцев и деятелей тех дней можно только поражаться этой слепоте, несмотря на то, что всё было прекрасно и давно предсказано и Столыпином, и "Запиской" (в самом начале войны) эксминистра МВД Дурново, и тем более докладами Герасимова, Спиридовича, Глобачёва и многих других.

Вот небольшой очерк тех событий, показывающий как слепоту правящей элиты РИ, так и запоздалые усилия по преодолению катастрофы. - http://www.fedy-diary.ru/html/072009/glo01.html
При этом также хорошо показывающий ведущую роль именно большевистских структур. Из чего можно сделать вывод, что если большевики и "подобрали" (по словам Ленина) в Октябре 17г власть, "валявшуюся на дороге", то они же исполнили и ключевую роль в тех событиях, которые позволили ей валятся в беспризорном состоянии.


"Конечно, большая часть вины за неспособность принятия необходимых мер лежала на правительстве и главным образом на последнем российском императоре. Но можно ли сказать, что суровый и требовательный чиновник, ответственный за охранное отделение в Петрограде в феврале 1917 г., способен был изменить роковой ход событий того месяца? ( - риторический вопрос)

По словам А. А. Блока, <доклады охранного отделения в 1916 году дают лучшую характеристику августейших настроений; они исполнены тревоги, но их громкого голоса умирающая власть уже услышать не могла>. Летом 1916 г., судя по сохранившимся в Департаменте полиции донесениям и по воспоминаниям Глобачева, последний потребовал от командующего Петроградским военным округом генерала Н. Е. Туманова вывода из столицы всех военнослужащих запаса как неблагонадежные и распропагандированные части. Однако последний отказался это сделать. Более того, осенью 1916 г. Глобачев неоднократно предупреждал о растущей враждебности общества к политической системе и, в частности, к самому правящему дому. Но политической полиции никак не удавалось убедить высокопоставленных чиновников в чрезвычайности момента и необходимости решительных и эффективных мер.
Тем временем начиная с сентября недовольство масс резко активизируется. Отовсюду слышались настойчивые жалобы по поводу явных нарушений, негодности правления и ухудшения материального положения - голода, неравного распределения продуктов питания и предметов первой необходимости, а также резко растущей инфляции. <Продовольственный кризис, - как уже писал Глобачев, - является исключительной и значимой причиной общественного ожесточения и недовольства>. И далее: <В данном случае имеются определенные и точные данные, позволяющие категорически утверждать, что пока все это движениеимеет строго экономическую подкладку и не связано почти ни с какими чисто политическими программами. Но стоит только этому движению вылиться в какую-либо реальную форму и выразиться в каком-либо определенном акте (погром, крупная забастовка, массовое столкновение низов населения с полицией и т.д.). оно тотчас же и безусловно станет чисто политическим>. В его донесении в конце ноября повторялись те же опасения81. И хотя казалось, что в результате проведенных ранее репрессивных мер против социал-демократических организаций последние находились в <ужасном положении>, а эсеры были <абсолютно разрознены>, Глобачев потребовал, дальнейших арестов центральной <инициативной группы> (меньшевиков) 13 сентября и террористических организаций анархистов 17 сентября. Аресты большевиков производились с 9 по 19 декабря и в ночь на 1 января 1917 г. Как сообщал Глобачев на следующий день директору Департамента полиции А. Т. Васильеву, руководящий комитет социал-демократической партии, большевистской фракции, остался все-таки целым и предположительно готовил попытку проведения демонстрации 9 января, в годовщину Кровавого воскресенья. Три дня спустя, 5 января, Глобачев докладывал материал, добытый через секретную агентуру: <Настроение в столице носит исключительно тревожный характер. Циркулируют в обществе самые дикие слухи (одинаково), как о намерениях Правительственной власти (в смысле принятия различного рода реакционных мер), так равно и о предположениях враждебных этой власти групп и слоев населения (в смысле возможных и вероятных революционных начинаний и эксцессов). Все ждут каких-то исключительных событий и выступлений как с той, так и с другой стороны. Одинаково серьезно и с тревогой ожидают как резких революционных вспышек, так равно и несомненного якобы в ближайшем будущем "дворцового переворота", предвозвестником коего, по общему убеждению, явился акт в отношении "пресловутого старца">. Далее он добавляет, что политический момент напоминает канун 1905 года84.
Практически с 1 по 17 января каждый день охранное отделение проводило обыски и аресты лидеров большевистской партии, инициативной группы (меньшевиков), а в конце месяца рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета. С каждым днем доклады становились все тревожнее. Накануне 9 января Глобачев докладывает <о настроениях революционного подполья> по партиям, делая вывод о том, что <ряд ликвидации последнего времени в значительной степени ослабили силы подполья, и ныне, по сведениям агентуры, к 9 января возможны лишь отдельные разрозненные стачки и попытки устроить митинги, но все это будет носить неорганизованный характер... однако наблюдается общая распропагандированность пролетариата>.
Донесения охранного отделения становятся все длиннее и затрагивают настроение, царившее во всех слоях русского общества. Так, в обширной записке от 19 января, полученной от осведомителя и представленной в Департамент полиции, говорилось: <Отсрочка заседаний Государственной думы до сего времени продолжает быть центром всех суждений в самых разнообразных кругах столичного общества... население открыто (на улицах, в трамваях, в театрах, в магазинах и пр.) критикует в недопустимом по резкости тоне все правительственные мероприятия... Не способные к органической работе и переполнившие Государственную думу политиканы, всевозможные "герои тыла", сомнительные дельцы союзов городов, земств, военно-промышленных комитетов и пр. и пр. понимают свое полное бессилие помочь Правительству в деле упорядочения тыла разрухе которого они содействуют своими речами... Их пропаганда, не остановленная правительством в самом начале, упала на почву усталости от войны... возможно, что роспуск Государственной думы послужит сигналом для вспышки революционного брожения в разнообразных кругах общества и приведет к тому, что правительству придется бороться не с ничтожной кучкой оторванных от большинства населения членов Думы, а со всей Россией>... Далее в записке сообщалось о настроении в армии, о том, что озлобление обывателя дороговизной требует <кровавых гекатомб из трупов министров, генералов>, а в семьях, затронутых политикой, <свободно рождаются речи опасного характера, затрагивающие даже священную особу государя императора>...
26 января Глобачев пишет в Департамент полиции: <В дополнении к донесению моему от 19 сего января, за № 47 имею честь представить вашему превосходительству нижеследующий, вновь добытый через секретную агентуру вверенного мне отделения осведомительный материал о настроениях и ближайших намерениях активных руководящих кругов прогрессивно-настроенной и оппозиционной части столичного общества>.
Доклад был очень серьезным. Говорилось и об обстановке в Государственной думе и имеющихся группах, о планах, стремлениях, о взаимоотношении с правительством, о Центральном военно-промышленном комитете и его позиции, о настроении рабочей группы ВПК и т. д.
В докладе от 26 января сообщалось, что передовые и руководящие круги либеральной оппозиции уже думают о том, <кому и какой именно из "ответственных портфелей" удастся захватить в свои руки>, <наиболее авторитетные группы стремящейся к власти оппозиции>, <самым коренным образом расходятся по вопросу о том, как разделить "шкуру медведя" <...> всем крайне хотелось бы предоставить право первой и решительной "боевой встречи" с обороняющимся правительством кому угодно, но не себе, и потом уже, когда передовые борцы "свалят власть" и расчистят своими телами дорогу к "светлому будущему" - предложить свои услуги стране на роли "опытных и сведущих государственных строителей"...> <Что будет и как все произойдет в действительности, судить сейчас трудно, но, во всяком случае, - воинствующая оппозиционная общественность, безусловно, не ошибается в одном: события чрезвычайной важности чреватые исключительными последствиями для русской государственности... не за горами>.
Данные сведения обеспокоили директора Департамента. Его резолюция гласила <Срочно. Чрезвычайно важно (включить. -3. П., Д. Д.) в записку Всеподданнейшего доклада т. министру о Пленарном заседании... Немедленно. Прошу записку в 3 экземплярах г. министру 27 янв.>
Исходя из вышеприведенных документов можно сделать вывод, что охранка была хорошо информирована о положении в столице. В штабе отделения был сильный офицерский состав, который ежедневно получал информацию, анализировал ее, составлял доклады и обзоры, которые затем отсылались в Департамент полиции.
Петербургское охранное отделение получало сведения по общественному движению и по партии кадетов из четырех очень важных источников. В отличие от рабочей агентуры, которые давали сведения устно, агентура по общественному движению часто давала обширные самостоятельные записки. В основном это были журналисты, близко стоявшие к российским политическим кругам.
Пожалуй, наиболее интересные были сообщения <Петра Яковлевича>. За такой кличкой скрывался журналист, сотрудник газет <Земщина>, <Новое время>, <Русское слово>. Начал он свою работу в качестве секретного сотрудника еще в 1900 г. Первона-чалыю давал сведения по социал-демократам и эсерам. Он жил и писал под разными именами. Некоторые его знали как Ра ко ас кого Леонида Петровича, другие как Лернера Пинхуса Янкелевича, Рогозина Леонида Павловича, Финкельмана Михаила Львовича, Перлова Петра, Тиркеева Василия Петровича. Был секретный сотрудник под громкой кличкой <Парвус>. Начинал свою деятельность в сыске с Саратова, где имел клички <поэт>, <Петровский>, затем служил в Самаре. Он работал в редакциях газет <Волжское слово>, <Голос Самары>. Жил под фамилиями - Чудов Николай Александрович, Длушневский Логин Логинович. Под кличкой <Туманский> давал сведения Ветров Евгений Дмитриевич, он же Беззабава-Беззабов Евгений Иванович. А под кличкой <Рутинен> - Денисов Николай Петрович - сын отставного генерал-майора, преподаватель древних языков.
Проведенные в январе аресты подтвердили сведения, которыми располагало охранное отделение. Материалы, изъятые при обыске рабочей группы Военно-промышленного комитета, указывали на то, что ими готовилась демонстрация в поддержку Государственной думы и провоцирование ее к захвату власти. Демонстрации планировались на 10 или 14 февраля. В своем докладе (от 5 февраля) Глобачев писал, что они могут иметь успех, учитывая решительное настроение рабочих масс. Действительно, при высокой инфляции и периодическом исчезновении из магазинов хлеба и мяса <можно ожидать крупномасштабных забастовок, вооруженных стролкновений с полицией и войсками, чтобы дабы кровавые события, толкающие страну к революционному перевороту в пользу буржуазных слоев>.
Доклады Глобачева от 5 и 7 февраля очень обеспокоили петроградского градоначальника А. П. Балка, который собрал совещание по вопросу о мерах к охранению порядка и спокойствия в столице в дни 10-14 февраля. На этом совещании первое слово было представлено Глобачеву, который обрисовал настроение революционных организаций Петрограда. Здесь же были выработаны и меры борьбы в случае беспорядков.
В Петрограде 14 февраля забастовало 80 тыс. рабочих. Судя по всему, Глобачев не давал приказов об арестах. Согласно его сообщению в течение того дня, толпы до 500 человек ходили по улицам, скандируя: <Долой войну!>, <Долой полицию!> и <Бей грабителей!>. Склады хлеба, исчерпав свои запасы, закрыли двери. Народ требовал увольнения Протопопова. Циркулировали слухи о надвигающихся погромах. Офицеры (главным образомпрапорщики) также принимали участие в беспорядках, насмехаясь над полицией.
На следующей неделе, в связи с прохладной погодой, которая, по-видимому, оказывала успокаивающее действие на бунтарей, было определенное затишье. Однако 21 февраля, когда был закрыт завод Путилова, лишивший десятки тысяч рабочих мест, настроение начало принимать воинственный характер. 23 февраля люди вышли на улицу, празднуя Международный женский день. Среди них было много женщин, детей, студентов. Казалось, что это было мирное шествие, но полиция была на страже и в некоторых местах <рассеивала толпу>.
Но именно 23 февраля 1917 г. стало толчком к массовым беспорядкам. На работу не вышли 78 443 человека. 24 февраля эта цифра увеличилась в полтора раза (107 585 чел.), а 25 февраля она составляла 201 248, хотя в ведомостях о происшествиях по Петрограду указывалось 240 тыс. человек.
Городской голова Петрограда А. П. Бал к, которого Протопопов назначил в ноябре 1916 г., последствии заявлял, что Глобачев был не в состоянии объяснить ему причины народного волнения 23 февраля. В своем Дневнике он отмечал: <ни Департамент полиции, ни охранное отделение на мои запросы не могли указать мотивы выступления. При вечернем докладе начал[ьник] охранного] отд[еления] генерал-маойр Глобачев не имел сведений, объясняющих случившееся>93. И хотя последний изо дня в день освещал настроение в Петрограде своими докладами, месяцами бил тревогу по поводу предстоящих беспорядков, события 23 февраля оказались неожиданными.
Спиридович в своей книге пишет, что Глобачев, постоянно говоривший о неминуемости революции, все же проглядел ее начало. Несмотря на то что Спиридович уважал начальника Петроградской охранки, он считал, что тот не мог предпринять надлежащие меры: <Он был реалист, хорошо понимал происходящие события, но не умел с ними справляться>. ( - тут Спиридович всё же не прав, реальных рычагов воздействия у Глобачёва практически не имелось!)
В ранее упоминавшемся докладе Глобачев предупреждал А. П. Балка, С. С. Хабалова, петроградское военное командование и Протопопова, что революционные активисты подстрекают демонстрантов на следующий день провести более решительные антиправительственные протесты, добавив при этом, что войска в городе ненадежны. Хабалов отдал распоряжение арестовать революционных лидеров. Позднее Глобачев утверждал, что беспорядки возможно было бы прекратить, используя только регулярную полицию и жандармский дивизион. Однако контроль над ситуацией ускользал из рук правительства.
В связи с сообщениями о том, что социал-демократы планируют подорвать электроснабжение, другие важные для жизни города службы и предпринять меры, направленные на организацию вооруженных выступлений, и что анархисты намерены взорвать охранку и ГЖУ, Глобачев 25 февраля предложил немедленно арестовать около 200 активистов-революционеров и восстановленную рабочую группу Военно-промышленного комитета99. Той же ночью полиция задержала сто членов революционных организаций, включая пятерых членов Петроградского комитета социал-демократов
Хотя петроградская охранка продолжала активно работать, она получала все меньше поддержки от городской полиции: 26 февраля, в воскресенье, поступило только шесть телефонных сообщений от всех полицейских участков города. По контрасту с этой картиной - Глобачев получил сообщения от пяти секретных агентов. Так как сведения агентуры приходили в среднем раз в месяц, это было довольно большое количество информации для одного дня. Один из агентов, В. Е. Шурканов, высказался пророчески: если войска останутся верными правительству, революционное движение будет разрешено, если же нет, ничто не спасет страну от революционного переворота
В это время войска оставались почти полностью верными правительству и даже в нескольких случаях стреляли в толпу. Только одна рота Павловского полка взбунтовалась в середине дня.
Вспоминая о Февральских днях, Спиридович отмечал, что Глобачев уже осознавал, что <на них надвигается революция>. И все же несмотря на то что был отличным офицером, <он не мог повлиять на министра и заставить его действовать>102. Впоследствии Глобачев заявлял, что он предупреждал Хабалова около шести часов того вечера, что толпы отказались разойтись, даже когда в них стреляли, и что он не может поручиться за надежность солдат, размещенных в Петрограде. Хабалов якобы отказался поверить этому. Балк, однако, свидетельствует о том, что Глобачев будто бы его заверил, что войска держались твердо и беспорядки успокоятся.
Утром в понедельник 27 февраля толпы народа вышли на улицы. В городе царила суматоха, люди занимались мародерством, взламывали правительственные учреждения и т. д. В этот день Глобачевым было послано последнее донесение в Департамент полиции с сообщением о событиях в городе. Оно было доставлено в связи со спешностью на квартиру заведующего особым отделом полковника Васильева. Это был последний день службы Глобачева. Началась Февральская революция.
Через несколько дней В. М. Родзянко опубликовал сообщение с предложением офицерам явиться в Таврический дворец, что Глобачев и выполнил. Так он более чем на семь месяцев оказался заключенным первоначально в министерском павильоне Таврического дворца, затем в тюрьме <Кресты> и на гауптвахте штаба Корпуса жандармов. Он находился в распоряжении Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. Сохранилось четыре протокола его допроса в материалах ЧСК. Три из них были проведены следователем ЧСК А. А. Спичаковым-Заболотным и касались вопросов организации службы секретной агентуры, министров внутренних дел, событий в Петрограде и т. д. Четвертый протокол вел судебный следователь Петрограда, и касался он руководителей большевиков и меньшевиков, германских денег, Ленина. В этом плане интересен его ответ: <Я категорически удостоверяю, что за мое время Ленин ни в какой связи с охранным отделением не состоял, а равно мне неизвестно, чтобы такая связь существовала ранее и чтобы он оказал какое-либо влияние на забастовку, имевшую место на петроградских фабриках и заводах непосредственно перед войной. Такими сведениями, чтобы Ленин работал в России во вред ей на германские деньги охранное отделение, по крайней мере, во время моего служения не располагало>. Освобожден он был 14 октября 1917 г. уже советской властью по ходатайству жены перед Урицким.
Оказавшись на свободе, Глобачев бежал на Юг, был чиновником полиции в Киеве, Одессе. Дважды выезжал из России и вновь возвращался. С 1920 г. служил в российском посольстве в Константинополе. В июле 1923 г. он с семьей перебрался в США, где ему пришлось зарабатывать средства к существованию то в качестве слуги, то вольным художником в Нью-Йорке. Получив с 1929 г. американское гражданство, Глобачев отправился в Париж по приглашению Русского общевоинского союза в качестве заместителя директора секретно-политического отдела этой организации. Когда в 1934 г. отдел был упразднен, Глобачев вернулся в США. Однако находясь на чужбине, он все же не оставлял надежды вернуться на родину. Умер он 1 декабря 1941 г. в Нью-Йорке."

Subscribe

  • Дневник обозревателя

    Как и следовало ожидать. Инцидент с воронежским стрелком Виктором Мирским первопричиной имеет понятную и обычную для подобных инцидентов подоплёку.…

  • Советчина, которую мы потеряли...

    Вспоминая советчину, очень духоподъёмно. Не знаю как с чисто художественной точки зрения, но с чисто человеческой работы художника Nik…

  • Дневник обозревателя

    Здравые мысли. Что нужно всего более РФ в её переходной постсоветский период? - Так называемые "либералы", и иногда вместе с некоторыми…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments